Волны Кондратьева и история человечества

big-148c4cb32613741be40df300f0328d37.jpg

Разразившийся в мире кризис среди многих неожиданных первых результатов принес и возрождение всеобщего интереса к ученому-экономисту Николаю Дмитриевичу Кондратьеву.

О Кондратьеве вспомнили по понятной причине. Он был единственным ученым, точно предсказавшим еще в середине 1920-х годов время и характер теперешнего кризиса (как и предыдущей большой депрессии 1929 г. и нескольких последующих кризисов меньшего масштаба). Это предсказание было основано на понимании Кондратьевым вероятностной картины смены отдельных фаз выявленных им периодов в новейшей истории главных капиталистических стран. Ему удалось охарактеризовать большие циклы подъема и упадка и их чередование по закономерности, которую он описал математическими формулами.

В статье «Большие циклы конъюнктуры», напечатанной в сборнике «Вопросы конъюнктуры» в 1925 году, Кондратьев писал: «Считая пока невозможным определить совершенно точно годы перелома в развитии больших циклов и учитывая неточность определения моментов таких переломов (на 5-7 лет), проистекающую из самого метода анализа данных, можно все же наметить следующие наиболее вероятные границы больших циклов: 1. Повышательная волна первого цикла — с конца 80-х-начала 90-х гг. XVIII в. до периода 1810-1817 гг.; 2. Понижательная волна первого цикла —с периода 1810—1817 гг. до периода 1844-1851 гг.; 3. Повышательная волна второго цикла —с периода 1844-1855 гг. до периода 1870-1875 гг.; 4. Понижательная волна второго цикла —с периода 1870-1875 гг. до периода 1890-1896 гг.; 5. Повышательная волна третьего цикла —с периода 1891-1896 гг. до периода 1914-1920 гг.» (Кондратьев, 1925, 1993а, б; 2002). Каждый период отмечен научными открытиями и с ними связанными техническими изобретениями, широкое внедрение которых ведет к возникновению и усилению повышательной волны. Такая роль технических новшеств видна в начале первых циклов, возникших благодаря широкому внедрению паровых машин, электричества, железнодорожного транспорта; потом в повышательной волне третьего цикла, для которого важна динамо-машина постоянного тока (1870), газовый мотор (1876), электрический телефон (1877), аэроплан (1895); начало третьей повышательной волны совпадает также с увеличением добычи золота с середины 1880-х и особенно с 1890-х гг.; с установлением в 1870-1890-х гг. золотого денежного обращения в ряде стран (в том числе в России); наконец, с вовлечением в мировые экономические отношения молодых стран.
 

Волны Кондратьева (Вяч. Вс. Иванов Волны Кондратьева и история человечества)

 


Главным теоретическим достижением Кондратьева явилась построенная и обоснованная им за годы работы в созданном по его замыслу Конъюнктурном Институте (1920-1928 гг.) теория циклов в экономическом, социальном и культурном развитии капиталистических стран. Работу в этом направлении Кондратьев начал 90 лет назад —в 1919-1920 гг. и уже в 1922 г. напечатал первый эскиз теории, которую потом продолжал развивать вопреки возражениям таких критиков, как Л.Д. Троцкий, оперировавших ссылками на догматически ими понимавшийся и насильственно внедрявшийся как единственно возможная теория марксизм (в статье Г. Зиновьева, начавшей журнальную травлю Кондратьева, не было уже даже намека на научную полемику: она была в жанре доноса; приводимые мной имена показывают, что советская партийная верхушка при всей грызне между «вождями» была едина в отношении к нему; возможное исключение составляли М.И. Калинин, которого Сталин шантажировал, ссылаясь на его связи с Кондратьевым, и Н.И. Бухарин, поддержавший некоторые научные инициативы Кондратьева и потом обвинявшийся в политическом союзе с ним).

Расчеты Кондратьева опирались на тщательно проведенное по его плану исследование основных параметров экономики развитых капиталистических стран за три века. В 20-е годы прошлого столетия еще не было компьютеров. Поэтому всей относительно небольшой группе сотрудников Конъюнктурного Института (в общей сложности в нем работало около 50 ученых разных специальностей) пришлось выполнить задачу колоссальной трудности, которую бы и в век кибернетики признали сложной. Им удалось на огромном обсчитанном ими материале дать неопровержимое доказательство верности теории длинных (больших) циклов Кондратьева. Согласно этой теории, начиная со времени научно-технической революции 17 в. н.э. (т.е. после изобретения паровой машины) и до нашего времени по прогнозу Кондратьева (в основном подтвердившемуся) в истории экономического развития и сопутствующих явлений в Голландии, Англии, Франции, Германии, Соединенных Штатах наблюдается закономерное чередование циклов подъема и упадка с интервалами примерно в 25 лет (более точный расчет получается по формуле Кондратьева, допускающей, как видно из приведенной выше цитаты из его работы, и изменение интервалов в пределах 5-7 лет). По объяснению, предложенному Кондратьевым, цикл подъема начинается благодаря использованию и широкому внедрению сделанного (как правило, в период упадка) открытия (скажем, паровой машины в самом начале научно-технической революции). Возможности, заложенные в таком открытии, исчерпываются в первые десятилетия цикла. Этим вызывается спад, во время которого делается новое открытие, внедрение которого ведет к выходу из спада. Расстояние порядка 25 лет, фигурирующее в расчетах Кондратьева, он сам истолковывал как период, нужный для смены поколений: принятие и освоение нового открытия требует прихода совсем новых молодых специалистов, предшествующее поколение, как правило, не в состоянии оценить нового (можно напомнить хрестоматийно известное замечание Планка о том, что он никого не убеждал в необходимости понятия «квант» —просто все несогласные с этим успели умереть).

Развитие схемы последовательных больших циклов привело к предсказанию тех из них, которые осуществились уже после опубликования основных трудов Кондратьева. Иначе говоря, новые факты не противоречат гипотезе, а подтверждают ее. В этом отношении теория Кондратьева выгодно отличается от значительного числа выдвигавшихся в недавнее время экономических теорий.

Некоторым читателям может быть уже известна из Интернета и многочисленных публикаций на эту тему во всем мире схема, показывающая совпадение идеальной кривой, вычисленной теоретически по гипотезе Кондратьева, и реальных изменений оптовых цен в США за последние два века.

Не требуется специальной подготовки для того, чтобы понять, что, если бы выводы Кондратьева были приняты во внимание, наступивший сейчас кризис в США можно было предсказать (и, возможно, отчасти предупредить) 20 лет назад, если не раньше. Сложнее оценить многочисленные социальные факторы, препятствовавшие принятию идей Кондратьева в разных странах, в том числе и у него на родине.

2.

По словам единственной дошедшей до нас его автобиографии, родители Кондратьева были «крестьяне малой зажиточности и многосемейные». Из десяти детей Николай, родившийся в 1892 г., был старшим. Его отец вел собственное хозяйство в деревне Голуевская (Голуиха, Кинешемский уезд Иваново-Вознесенской губернии) и работал гравером на текстильной фабрике купцов Разореновых в Старой Вичуге неподалеку от Голуевской. Николай помогал отцу по хозяйству, учась в соседнем селе Хреново сперва в церковно-приходской школе, потом в церковно-учительской семинарии. В хреновской школе он встретился с Питиримом

Сорокиным —сыном ремесленника —церковного реставратора, будущим прокладывателем новых путей в социологии. Они становятся ближайшими друзьями и единомышленниками (и в науке, и в политической деятельности). Пути их остаются параллельными вплоть до того времени, когда Сорокина с другими видными мыслителями высылают из России.

Противостояние друзей — Сорокина и Кондратьева — тупой полицейской силе началось на заре века в пору первой русской революции. Двух совсем молодых, но уже своевольных учеников сельской школы, которым обоим предстояло стать родоначальниками нового понимания социальных наук и предугадать их пути в следующем веке, российские власти начинают притеснять уже тогда. Нелюбовь была взаимной. Сорокин и Кондратьев еще в школьные годы становятся эсерами; в 1906 г., год спустя после вступления в партию эсеров, Кондратьев был членом Кинешемского комитета этой партии и вошел в забастовочный комитет текстильщиков. В том же году обоих друзей исключают из семинарии и сажают в тюрьму (всего в царских тюрьмах Кондратьев провел 8 месяцев, в советских — около девяти лет). Кондратьеву после первого заключения приходится уехать из родных мест (к ним он вернется в своих первых серьезных экономических трудах, посвященных описанию развития земства Кинешмы). Кондратьев пробует продолжить образование в училище земледелия и садоводства в Умани, одновременно работая помощником садовника (до этого недолгое время он был и «в людях» — мальчиком у сапожника).

Позднее в письмах жене из политизолятора он сетовал на жизненные обстоятельства, не давшие таким, как он, получить образование и, главное, воспитание в духе классических образцов: «Не кажется ли тебе, что интеллигенция 20-х-30-х годов прошлого века, люди типа Герцена, Огарева, Хомякова, умели жить более глубокой, полной и созерцательной жизнью? Мне кажется — да. Воспитанные и выросшие в такой ласке имений и дворянских гнезд, они могли свободно отдаваться раздумьям и могли любовно и внимательно смотреть и в свою душу, и в душу близких им... Мы, выходцы из других слоев, выросли в других условиях. Мы приступали к обучению грамоте в возрасте, когда они уже могли свободно читать почти <всю> мировую литературу. Мы преодолевали затруднения, которых они не знали, например, незнание языков, необеспеченность. Мы тратили слишком много сил, которые они не тратили» (Кондратьев 2004). В конце жизни в одном из последних писем жене из заключения он возвращается к той же теме: «я не получил никакого воспитания, как большинство крестьянских детей. Поэтому мой характер сложился стихийно в суровой жизненной школе, которую мне пришлось в свое время пройти» (Кондратьев 2004, с. 662).

Кондратьев успешно учится в Санкт-Петербургском университете, после окончания которого был оставлен для подготовки к работе профессора. Начинающий 23-летний ученый печатает свою первую научную книгу — статистическое описание развития хозяйства родной Кинешмы объемом в полтысячи страниц.

Начиная с напечатанной в январе статьи (Кондратьев 1917) он развивал идею планомерного государственного регулирования экономической жизни в целях преодоления продовольственного кризиса. Свержение царского режима открывает путь к быстрому продвижению Кондратьева как государственного деятеля. С начала февральской революции он решительно в ней участвует: «С первых часов её был в Таврическом дворце и был назначен Советом РД тов. пред. Гос. прод. к-та» (Curriculum vitae Н.Д. Кондратьева, ЦГАНХ, ф. 7733, оп. 18, д. 41611). В статьях этого времени он выступает за преодоление «противодействия капиталистической промышленности... во имя интересов государства» («Дело Народа», 1917, 1 апр., 7 мая). Как экономист он работает одним из главных советников Керенского. В сентябре 1917 г. Кондратьев — участник Демократического совещания; член Временного Совета Российской Республики (Предпарламента). Осенью 1917 г. 25-летний молодой ученый становится товарищем (т.е. заместителем) министра продовольствия во Временном Правительстве (перед самым концом его работы). Этот вид деятельности Кондратьев продолжает в Москве в ноябре 1917 г. (перед приходом там к власти большевиков, с ним вступающих в конфликт). Он был выбран в Учредительное собрание, разогнанное большевиками.

Кондратьева на рубеже 1920-х годов дважды арестовывают. Согласно протоколу состоявшегося в августе 1922 г. заседания Комиссии Политбюро ЦК РКП(б) (АП РФ. ф. 3. оп. 58. д. 175. л. 75-75 об. Автограф. Электронная версия) его собирались выслать заграницу, как его друга Сорокина (до того — сразу после победы большевиков — сидевшего, как и Кондратьев, в тюрьме и приговоренного к расстрелу, а потом помилованного).

Они входили в число деятелей интеллигенции, подлежавших высылке из России, вместе с Бердяевым, Булгаковым и другими крупнейшими мыслителями. Кондратьев был в списке приговоренных к высылке, но в его случае она была задержана сперва из-за того, что он был под следствием по делу эсеров, затем его оставляют для работы в Наркомфине. Кондратьеву вскоре предстояла встреча с другом в Америке, куда он смог поехать с женой в 1924 г. Это была официальная командировка. В архиве акад. Е.Н. Кондратьевой (покойной дочери ученого, которой удалось блестящей судьбой микробиолога отчасти возместить недоставшееся отцу) сохранялась фотография, где оба старых друга в очень независимых позах смотрят в объектив (Кондратьев курит трубку), между ними стоят их жены.

Тогда Сорокин предложил Кондратьеву остаться в Америке: предполагалось, что он там возглавит университетскую кафедру. Кондратьев отказывается: он увлечен открывшимися перед ним незадолго до того возможностями научной и хозяйственно-организационной работы в России. До его увольнения из задуманного, основанного и возглавлявшегося им Конъюнктурного Института оставалось 4 года, до его ареста и последнего заключения, отнявшего больше шестой части всей недолгой жизни — 6 лет. Конечно, прими тогда Кондратьев и его жена предложение Сорокина, они бы избежали немыслимых мучений (его пытали по личным указаниям Сталина, как видно из напечатанной сейчас переписки Сталина с Аграновым), а сам Кондратьев —и расстрела (жена, остававшаяся на свободе и пронесшая сквозь все годы террора полученные ей из тюрьмы рукописи и письма, пережила его почти на полвека, но так и не дождалась его полной реабилитации, которая пришла только в июле 1987 г. в начале горбачевских реформ — а при Хрущеве в 1963 г. Прокуратура СССР в ответе на письмо вдовы Генеральному Прокурору Руденко настаивала на доказанности виновности Кондратьева).

Я не сомневаюсь в том, что в Америке Кондратьев бы закончил построение своей общей системы, из которой мы знаем только фрагменты — основная часть писавшейся в тюрьме большой книги до нас не дошла. Кто бы много потерял, останься тогда Кондратьев в Америке, так это Россия. И не только в том общем смысле, в котором мы правильно говорим о том, что страна утрачивает с эмиграцией великого ученого.

Если бы не было Кондратьева и доставленного им плана развития русского сельского хозяйства, осуществленного в 1924-1928 гг. (1-й перспективный план развития сельского хозяйства РСФСР на 1923/24-1927/28 — «пятилетка Кондратьева»), российская деревня не знала бы той пусть короткой передышки, без которой совсем непереносим был бы Ужас коллективизации и разорения в военные годы. Об успехах Кондратьева на этом пути до сих пор умалчивают учебники. Заслуга Кондратьева, настоявшего на этом плане воссоздания крестьянства, которое обнищало за время гражданской войны, еще должна быть оценена по достоинству. Увидев одним из первых и описав уже в статьях 1918г., как большевики ведут Россию к голоду, Кондратьев сделал все, чтобы заставить с этой дороги свернуть. И на несколько лет сумел этого добиться.

Кондратьев был редким примером большого ученого, который сочетал обдумывание самых общих вопросов своей науки с решением повседневных злободневных задач (из его великих современников-экономистов в том отношении его можно было бы сравнить с Кейнсом). Кондратьев соединял повседневную работу в Конъюнктурном Институте по индексации цен и обозрение текущего состояния мировой экономики с глубоким исследованием самых основ экономического развития современного мира.

Конфликт со Сталиным, приведший к гибели Кондратьева, был неизбежен при принципиальном различии подходов ученого и будущего диктатора к судьбе крестьянства, которое Сталин обрек на голодную смерть. В 1930 г. (6 августа), когда Сталин уже добился единоличной неограниченной власти, он пишет Молотову: «Вячеслав! Я думаю, что следствие по делу Кондратьева, Громана, Садырина нужно вести со всей основательностью, не торопясь. Это дело очень важное... Кондратьева, Громана и пару-другую мерзавцев нужно обязательно расстрелять». Как видно из продолжения переписки, Сталин побоялся сразу осуществить свой план. Он дожидался еще 8 лет, пока Кондратьева, терявшего зрение, слух и работоспособность, пытали (по распоряжениям Сталина) на следствии и мучили в тюрьме. В 1938 г. по представлению Ежова Кондратьева (после нового суда) включают в расстрельный список, подписанный Сталиным и Молотовым. Все, кто пытается сейчас найти какие-то оправдания деспоту, обязаны помнить и об этом его тяжелом преступлении перед Россией, русским крестьянством, русской и мировой наукой.

Тяготы следствия, допросов, пыток, последующего содержания в политизоляторе не могли остановить работу мысли Кондратьева. За первые полтора года заключения он написал большую книгу общего характера об экономической динамике, фрагмент которой Кондратьев сумел передать жене при их тюремном свидании (она его сохранила и он напечатан—чудесное и удивительное событие). Дальше он задумывает и пишет следующую книгу и составляет план 5 книг, излагающих его концепцию в целом. Много и восторженно занимается математикой, штудирует труд акад. А.А. Маркова-старшего, создателя теории марковских цепей. Делает открытие — строит систему дифференциальных уравнений, позволяющих связать воедино вычисление 10-ти основных параметров экономической системы, ее он описывает в 1934 г. в письме жене, которое тоже напечатано.

Но где остальные тюремные рукописи Кондратьева? До каких пор мы будем терпеть продолжающееся веками безразличие к достижениям русского гения, уничтожаемым его злейшим врагом — коварным и преступным государством и его бандитской тайной полицией, давно ставшей главной опасностью для русского государства, русской науки и русского народа?

В одном из последних писем жене общефилософского характера в 1934 г. Кондратьев признается: «Я хотел бы сказать тебе, что в известном смысле каждый человек действительно живет в плоскости не только „феноменального", но и „ноуменального" мира. И лишь в гранях последнего выражается подлинный строй души человека. Творчество, искусство, поэзия выражают душу человека в гранях „ноуменального" мира» (Кондратьев 1993а, с. 646, Кондратьев 2004, с. 662). Терминологией кантовского различения феноменального мира вещей и нашего духовного мыслительного ноуменального мира Кондратьев воспользовался, чтобы дать понять, что оставалось для него определяющим в жизни — в том числе и в тюрьме — вопреки всему. Изданный в 2004 г. том писем Кондратьева из Суздальского политизолятора (1932-1938 гг.) останется вместе с письмами из Соловецкого лагеря отца Павла Флоренского и тюремными дневниками А. Грамши знаком несгибаемости человеческого Духа — как дневник Анны Франк.

3.

Циклы, открытые Кондратьевым (Кондратьев, 1925,- 1993а, б; 2002), важны не только для истории экономики и прямо с ней связанных и на нее влияющих областей науки и техники. По Кондратьеву периоды спада являются временем интенсивного поиска новых открытий и временем социальных переворотов, революций и войн. Поэтому теория Кондратьева создает основу для построения, охватывающего разные стороны исторического процесса.

Согласно выводам Кондратьева, «Войны и революции возникают на почве реальных, и прежде всего экономических условий... на почве повышения темпа и напряжения конъюнктуры экономической жизни, обострения экономической конкуренции за рынки и сырье... Социальные потрясения возникают легче всего именно в период бурного натиска новых экономических сил» (Кондратьев 1925; Кондратьев 1991, 1993а, б; 2002). Кондратьеву самому удалось сделать существенные выводы о преобладании войн и революций в начальной повышательной фазе длинной волны. Более подробно соотношением этих социальных катастроф и кондратьевских волн (или «К-волн», как их сокращенно называют в огромной современной литературе на разных языках, им посвященной) занялись те современные ученые, которые пробуют придать большую осязательность сторонам теории Кондратьева, касающимся войн и других следствий открытых им циклов (Modelski 1996; Modelski and Thompson 1988; Devezas 1996-2007). Напомню, что еще наш великий поэт Велимир, начиная с Цусимы, стал мечтать о построении математической теории ритмов, обнаруживаемых в чередовании морских сражений (Иванов 2000. т. II). Современные последователи Кондратьева идут по отчасти сходному пути.

Наиболее интересное для наук исторического цикла развитие идей Кондратьева основано на исследовании тех предполагаемых длинных (больших) циклов, которые можно обнаружить еще до начала европейского промышленного капитализма, являвшегося предметом занятий Кондратьева. Согласно опубликованным за последние 15 лет книгам и статьям Моделского и Томпсона, Дуарте и Девезаса, закономерное чередование больших циклов («К-волн» по 50 лет каждая) и их комбинаций (по 100 лет каждая) прослеживается в мировой истории техники, мореходства, экономики, культуры во всяком случае начиная с рыночного хозяйства средневекового Китая (эпоха Сун, X в. н.э.) см. Modelski 1996; Modelski and Thompson 1988; Devezas 1996-2007. Расширение приложений теории Кондратьева осуществляется посредством исследования больших циклов в разных областях функционирования общества. По Моделскому и Томпсону большие циклы в IX-XVI вв. н.э. обнаруживаются в коммерции — мореходстве и других сферах.

Предположение о наличии больших волн Кондратьева в более ранние периоды привело к созданию предварительного наброска общей истории всей Евразии за последнюю тысячу лет. Совместная эволюция рыночной экономики и связанных с ней областей техники, морских перевозок, торговли, военного дела, освоения новых колоний обнаружена в длинных «К-волнах» начиная с Китая самых первых лет минувшего тысячелетия.

Первые четыре больших цикла происходят в средневековом Китае, где они были связаны с изобретением книгопечатания и использованием бумаги, формированием рынка, охватывавшего всю страну от самых северных областей до южных, созданием государственной бюджетно-налоговой системы с использованием стандарта валюты и бумажных денег, а затем и со значительными успехами в мореходстве, достигнутыми благодаря применению компаса и больших парусных судов. Следующие большие волны переносят нас в средневековую Европу, прежде всего в Средиземноморье, когда в странах Юго-Западной Европы возникает рыночная организация экономики. Вскоре технические достижения мореходства Восточной Азии усваиваются в Европе. В это время существенное значение приобретает морская торговля на Черном море, осуществляется развитие венецианского флота, использовавшего галеры. Новые рынки создаются в Северной Европе (к ним относится и Новгород). Следующие большие циклы связаны с постепенным расширением возможностей европейских мореплавателей и торговцев, последовательно осваивавших разные другие континенты, двигаясь к завершению первого этапа глобализации. Возобновляется после перерыва в тысячу лет та торговля перцем и другими пряностями, которая столько значила перед падением Рима. Осуществляется заново открытие возможности морской торговли и эксплуатации Африки; большое значение получило выявление огромных залежей золота в Гвинее. Прокладывается путь по Индийскому океану к тем самым пряностям (преимущественно индийским), которые манили европейских торговцев еще в конце античного времени. Расширяется мореходное и торговое освоение Атлантического Океана. В это время в Европе становится особенно важной торговля в Балтийском море (ко времени Петра это с опозданием скажется и на истории России: в ранний большой цикл К10 по Моделскому и Томпсону относится голландская торговля со странами Балтики, помогающая нам понять предысторию реформ Петра I).

Открытие американского серебра (как и гвинейского золота) представляет интересную проблему с точки зрения теоретического изучения соотношения богатства природных ресурсов и стимуляции экономики. Согласно одной из обсуждаемых в настоящее время теорий, богатство легко добываемых полезных ископаемых может оказывать отрицательное воздействие на рост производящей промышленности.

Особенно интересны изучаемые в работах Девезаса о ранних кондратьевских волнах проблемы истории Португалии и первых ее успехов в освоении Африки и Америки (Devezas 1996-2007). Благодаря впервые использованному в конце средних веков в Португалии государственному вмешательству в организацию технического применения науки в мореходстве были достигнуты большие успехи, связанные и с усвоением восточных (в частности, арабских) нововведений. Но за периодом больших открытий следует, как и в истории Испании, резкий спад, который поставил обе страны вне пределов быстро развивавшихся частей цивилизованного мира. В случае Испании одной из причин явилось нарушение принципов религиозной и этнической толерантности (изгнание евреев). В общем виде ставится значимая и для Британской империи в XX в. проблема причин выпадения большой страны из числа тех, на которых до этого фокусировалось развитие (проблема является актуальной для современных США и для недавней истории бывшего СССР). К другим более ранним проблемам освоения Америки принадлежат вопросы об экономической роли плантаций и о торговле табаком. Последняя из волн, предшествовавших изученным самим Кондратьевым, касалась хлопководства и применения железа и стали. Далее начинается открытый Кондратьевым и его прямыми последователями период четырех больших циклов, в конце понижательной волны четвертого из которых находится, как я уже сказал выше, теперешний кризис.

Недавно было предложено впечатляющее соотнесение фаз 3-го и 4-го больших кондратьевских циклов с этапами развития технического дизайна (по Дуарте и Девезасу). Для таких соотнесенных с техникой областей современного искусства, как дизайн, модель кондратьевских волн оказывается нужной. В более общем плане оказывается возможным сопотавление фаз 3-го и 4-го больших кондратьевских циклов и соответственных периодов семиотической истории культуры России-СССР.

Иначе говоря, здесь можно ждать новых подходов в семиотической истории культуры, искусствоведении и других гуманитарных науках. Порознь каждое из описываемых ключевых событий уже описывалось историками. Но только благодаря применению идеи кондратьевских волн удается достичь единообразного описания всей истории Евразии и других континентов, а также отдельных периодов истории культуры и искусства вплоть до нашего времени за последнее тысячелетие с одной единой точки зрения.

Помимо отодвижения схемы чередующихся кризисов вглубь средневековья историки хозяйства и общества пробуют наметить и возможные еще более ранние большие волны типа кондратьевских. Недавно предпринят опыт пересмотра с этой точки зрения хронологии развития в Средние Века всех областей Евразии, расположенных вдоль Шелкового Пути. Неожиданный материал дает и открывающаяся благодаря новым находкам история Древнего Ближнего Востока, можно надеяться, что в скором времени динамика этих древних обществ найдет освещение в духе идей, намеченных Кондратьевым. Но при этом вполне возможно, что в зависимости от преобладающего типа хозяйства, видов транспорта и средств передачи сообщений может меняться интервал времени, отделяюший друг от друга открытие и распространение технических достижений и их последствий. Возможности выявления еще более ранних больших циклов нельзя считать исключенными, поскольку становятся известными важнейшие детали экономической истории Вавилона и Эблы. Но вероятно изменение соответствующих конкретных датировок предполагаемых циклов и волн.

Наряду с этими увлекательными занятиями переосмыслением далекого прошлого последователи кондратьевских теорий пробуют нащупать пути и к пониманию будущего. Многие пытаются, обозревая всю приведенную схему последних четырех больших циклов, предугадать, с какими техническими нововведениями могут быть связаны экономические потрясения следующего, пятого цикла, начала которого можно ждать примерно через 10 лет. Часто думают о вероятности освоения космических соседей Земли — Луны и Марса как об одном из наиболее вероятных стимулов будущего экономического подъема (Иванов 2009). Здесь на помощь размышлениям о вероятном будущем может прийти и то, что в свете кондратьевских идей найдено в прошлом.

Та роль, которую успехи мореходства сыграли в ранней экономической истории Евразии, может быть сопоставлена с вероятными результатами первых космических путешествий будущего. Из других подобных аналогий, которые могут помочь в научном предсказании вероятного развития, кажется важным отметить постоянную роль транспортных средств в эволюции экономики. С этой точки зрения кажутся правдоподобными нередко высказываемые предположения о том, что подъем в наступающей повышательной волне пятого цикла может быть связан и с маглевом (магнитной левитацией) — сверхскоростном транспорте с магнитным подвесом (идея восходит к ранним опытам акад. П.Л. Капицы и его сотрудников с магнитами большой мощности). Можно отметить в этой связи, что на фоне удачного осуществления маглева в Шанхае и широте соответствующих планов в Германии предложения этого рода в России были несколько лет назад отвергнуты. История русской науки показывает, что, хотя, начиная с Ломоносова, значительное количество замечательных новых идей было высказано в России, как правило, здесь их почти никогда не удавалось реализовать.

Приходится признать, что под это общее правило можно подвести и теорию Кондратьева. До сих пор многочисленные его последователи в России не могли добиться внимания к ним со стороны тех, кто занят практическими экономическими решениями. Между тем именно на пути намеченного Кондратьевым соединения эмпирически обоснованных выводов социальных наук с математическими моделями, их описывающими, можно ждать дальнейших результатов современных междисциплинарных исследований и их практических приложений.

Развитие техники на основе быстрого внедрения наиболее перспективных новых научных и инженерных открытий может (в соответствии со схемой «волн Кондратьева») помочь, используя потенциал ноосферы, преодолеть экономические трудности. Нужно развернуть действенную пропаганду способов научно обоснованного выхода из экономического спада. Предпринимателям и правительственным чиновникам следует систематически объяснять необходимость инвестиций в большие проекты, нужные для решения основных общих задач, программы предотвращения финального кризиса. На этом пути путеводной звездой остаются те образцы математического моделирования социальных и экономических явлений, которые мы находим в трудах одного из самых замечательных и недооцененных российских ученых — Н.Д. Кондратьева.

Вячеслав Иванов

ec-dejavu.ru